Блог

У одного из моих детей трудное поведение. Что делает мама, которая к тому же психолог? Правильно: подписывается на канал, где очень хорошо объясняют про детей, родителей и семейную систему, ставит лекции одну за другой и записывается на обучение для родителей сложных детей. Всё сразу, чтобы наверняка. Канал, надо сказать, отличный. Объясняют точно, без упрощений, с примерами, в которых узнаёшь себя. Узнавала я себя примерно в каждом втором.

План был гениальный: чем больше узнаю, тем понятнее станет, а от определённости полегчает. Прошло какое-то время. Полегчало? Нет. Зато я стала очень много знать. И очень много думать. Потом только думать. Фокус жизни съехался в одну точку: пятеро детей, практика, дом, а внутри одна тема, и она, как радио на кухне, не выключается. Туннельное мышление в чистом виде, я такое клиентам на пальцах объясняю.

И тут до меня дошло. Не про ребёнка. Про меня. Я узнала паттерн, который вижу у клиентов регулярно и который, как выяснилось, отлично работает на психологах.

Выглядит он так. Приходит человек, у которого к сорока с небольшим не сложилось то, что «должно было». Не буду уточнять, что: у каждого своё, и у каждого называется «жизнь не состоялась». Он хочет разобраться в своей жизни, всерьёз, и это прекрасное желание. Что делает человек, когда хочет разобраться в жизни? Помимо терапии, подключает теоретическую часть. Подкасты, каналы, бесплатные курсы, где всё очень правильно объясняют. И всё было бы хорошо, если бы не одно свойство: человек находит у себя всё, о чём рассказывают. Здесь сложность, там баг, а вот это точно про меня. Это как открыть медицинскую энциклопедию на любой странице: половина симптомов сходится.

Лекция, кроме знания, даёт ещё и фон. Фон болезни: у меня тут не так, там не так, и кроме этого я в себе ничего уже не вижу. А опоры в терапии, может быть, ещё не выстроены, мы к ним только идём. Получается неудобная конструкция: проблемы уже навалились всем весом, а опереться ещё не на что. И человек в кризисе очень чувствителен к тому, что ему рассказывают. Он приписывает себе даже то, чего у него точно нет, просто потому, что лектор хорошо рассказывал.

Потом это приезжает на сессию. «Я послушал лекцию, и, кажется, у меня вот это». И мы полчаса обсуждаем, какова вероятность. В кабинете становится тесно: к нам двоим подсаживается лектор. Он не платит за сессию, не сидит в кресле, но высказывается по каждому вопросу. По-научному это называется триангуляция, только третий здесь не мама и не партнёр, а голос из наушников.

Когда я замечаю этот паттерн, я спрашиваю. Не «что вы узнали», а зачем. Зачем сейчас так много слушать, почти без перерыва? Ответ обычно один и тот же: чтобы понять. Если пойму, как устроено, это уже половина дела. Второй вопрос: почему именно сейчас? Вот на него, как правило, ответить не могут. У меня есть своя гипотеза: в мире сейчас слишком много неопределённости, и хочется хоть собственную жизнь взять под контроль. Хоть эту проблему, но решить. А понимание выглядит как самый доступный способ контроля: нажал, послушал, понял. Два раза в скорости.

Возможно, есть и другие способы с этим работать, но я выбираю перерыв. Лекции создают болезненный фон, а нам сейчас нужен здоровый, чтобы было на что опереться. Знание никуда не убежит, оно подождёт, пока появится, куда его положить. Люди, как правило, соглашаются, перестают слушать, и через какое-то время говорят: правда стало лучше. Не потому, что проблема решилась. Потому, что перестало давить со всех сторон сразу.

Здорово, когда есть терапевт, который сможет это заметить и подсветить. С собой оказалось несколько иначе. Выручила чувствительность к себе: в какой-то момент я поняла, что не хочу больше это слушать. Не потому, что там неправильно, там как раз правильно. Оно в меня не лезло, вот и всё. Внутри, в теле, появилось что-то очень похожее на отвращение, и я ему доверилась: тело подсказало, что то, что я делаю, мне не подходит. Организм оказался умнее. Отписываться не стала, ресурса на эту тему пока нет, а тому, что я уже знаю, нужно немножко улечься.

Но вот что интересно. Групповой тренинг для родителей, куда я записалась в том же порыве, помогал. Не материалами: то, откуда берутся такие сложности и как они устроены, я к тому моменту знала лучше, чем хотела. Помогали люди. Рядом были родители, которые сталкиваются с тем же самым, понимают, поддерживают, не осуждают и не видят во мне плохую мать из-за того, что у меня сложный ребёнок. И некоторые из них чуть впереди: у них дети уже переросли то, что у меня в самом разгаре. Оказалось, что легче становится не от знания. Легче становится рядом с людьми. Та самая опора, которую мы даём клиентам на сессиях.

А в кабинете мы теперь делаем так: лектора вежливо просят выйти и подождать за дверью. Не навсегда, у него правда есть что сказать. Просто сначала мы вдвоём собираем то, на что можно опереться, а уже потом зовём его обратно, если он ещё будет нужен. Сначала опора, потом знание.