Блог

К концу июня расписание начинает редеть. Кто-то уезжает на месяц к родителям, у кого-то дети, дача и дорога в два конца, кто-то честно говорит, что до осени хочет пожить без терапии и просто посмотреть, как оно. Сообщения приходят разные, а смысл у них один: давайте сделаем паузу. Я отвечаю тепло и без всякого усилия над собой: конечно, отдыхайте, напишите, когда вернётесь. У меня самой есть отпуск, есть свои обстоятельства, я тоже иногда прошу перенести встречу. Было бы странно требовать от людей того, чего не выдерживаю сама.

У терапии есть своя погода, и мы все её знаем: лето, длинные майские, две недели вокруг Нового года. В эти месяцы календарь худеет сам собой, и это ни про кого лично. Я к этому давно отношусь спокойно. Люди уходят на месяц-полтора, потом возвращаются, и мы продолжаем; никого из них я не теряю из-за того, что у него было лето. Долго мне казалось, что на этом разговор можно закончить. Гибкость, человечность, все довольны.

А потом я, гештальт-терапевт, решила изменить гештальту и пошла в личную терапию к психоаналитику. Почему — отдельная история. Важно другое: я оказалась внутри совсем другого устройства времени.

Правила там простые. Мой час стоит в своём дне и никуда не двигается. Пропустить нельзя. Перенести, в общем, тоже: можно не прийти, но час всё равно мой, и он оплачивается. Некоторые аналитики просят оплачивать и те встречи, что выпадают на летний отпуск самого терапевта. Со стороны, глазами гештальтиста, это выглядит почти жестоко. А изнутри, как клиент, я ловлю себя на странном чувстве: мне это нравится. Час меня ждёт. Он не зависит от моего настроения, от погоды и от того, насколько мне сегодня хочется говорить о трудном. Это ужасно неудобно и очень надёжно.

В моём собственном кабинете всё устроено иначе. Перенос и отмена, если предупредить за сутки, в порядке вещей. Есть коллеги, которые поступают иначе, и я слышала о разных вариантах. Человек пишет уже утром в день встречи, что не сможет, а терапевт не решает это перепиской: предлагает поговорить на следующей сессии и вместе понять, что делать с оплатой. Иногда клиент сам называет долю, которую готов заплатить, и это часто выходит мягче, чем полная стоимость. По деньгам такой вариант не строже моего. Строже он по другому: пропуск не растворяется в мессенджере, а доезжает до кабинета. Я так не делаю, у меня не поднимается рука. Но вот что я заметила: в этом варианте пропуск оказывается внутри терапии. О нём говорят.

Тут я и споткнулась. У нас, гештальтистов, на подкорке записано, что перенос и отмена бывают не только про поезд и температуру. Иногда это способ не приходить туда, где стало трудно. Аналитик защищён деньгами: клиент не пришёл, час оплачен, практика не пострадала. Но если терапевт никак не пострадал, а тема закрыта чеком, насколько велика вероятность, что о ней вообще заговорят? Мне кажется, она падает. Так я думала об аналитиках, чуть-чуть свысока, и тут же поймала себя: а с моими летними паузами что? Я говорю «конечно, отдыхайте», и разговор закрывается. Не деньгами, моей мягкостью. Итог похожий: пауза длиной в месяц ни в том сеттинге, ни в другом не становится предметом разговора. В одном её закрывает оплата, в другом доброжелательность, и оба способа работают безотказно.

Есть ещё одна вещь, о которой в этом месте хочется сказать аккуратно. Мне легче быть спокойной, чем многим коллегам, и это не заслуга, а обстоятельства. Моя жизнь устроена так, что летний провал в расписании её не переворачивает, и я это про себя знаю. Двадцать лет зарплата приходила мне два раза в месяц независимо от того, кто уехал в отпуск, и я не сразу до конца поняла, что значит практика, в которой ничего не гарантировано. Каждый час в расписании нужно сначала откуда-то взять: найти человека, договориться, удержать, и только потом этот час можно провести. На обучении об этом не говорят. Нас учат держать контакт, замечать сопротивление, выдерживать паузу в разговоре, но ни на одном семинаре не было темы «что делать, когда во вторник в расписании пусто». Это отдельная боль, и о ней в профессии почти не принято говорить вслух. Огромный труд, снаружи почти невидимый. Коллега, для которого практика — вся жизнь и весь доход, не может позволить себе моё «конечно, отдыхайте» так же легко, как я. И его строгость не про чёрствость. Это про хлеб с маслом, и аналитический сеттинг честно о нём заботится, вслух, правилами, а не вздохом в августе. Я долго путала своё спокойствие с человечностью. Похоже, это разные вещи, которые у меня просто совпали.

Открываю свои правила, те, что отправляю новым клиентам. Там про перенос и отмену за сутки, и от этого я не отступаю. А про «сделаю паузу до осени» там нет ни слова, хотя это случается чаще, чем внезапная болезнь, и каждый год. То есть правило есть, и я по нему живу, просто оно не написано и ни с кем не обсуждено. Устроено оно так: человек уходит, я не спрашиваю, он возвращается, я рада. Хорошее правило. Только оно всё делает молча.

Сейчас сентябрь. Расписание снова густеет, люди пишут «я вернулся», и я правда им рада. Первое, что я делаю, — открываю окно на привычное время. А потом, кажется, впервые за много лет хочу не просто продолжить с того места, где мы остановились в июне, а спросить, как им были эти два месяца без наших встреч. Не для того, чтобы поймать кого-то на сопротивлении. Просто пауза — тоже часть нашей общей работы, а я почему-то считала её антрактом.